Сергей Лексутов - Ефрейтор Икс [СИ]

Люська помотала головой:

— Да нет же, я же сосала когда, он у тебя стоял, как часовой у мавзолея…

— Вот то-то и оно… — проговорил он сокрушенно. — Минет — дело пассивное, потому и получается, а стоит залезть на женщину, тут же падает…

Судя по вытаращенным глазенкам, она поверила. Ну и отлично, теперь новость распространится со скоростью весеннего пала. Глядишь, и Милена не обидится, на то, что Павел ее не будет трахать…

Однако когда вылезли из воды, и Павел принялся готовить роскошный ужин, Люська продолжила свои поползновения, ей явно хотелось испытать свои силы; импотента вылечить. Но Павел не сдавался. Все-таки не хотелось после Кока, хоть он и доктор, и членкор, и поэт, и член Союза писателей, зато довольно противный старикашка… Разлив по первой в пластмассовые стаканчики, Павел сказал:

— За мое здоровье, чтоб выжил и в этой передряге…

Она выпила, сказала:

— Пиво без водки — деньги на ветер.

— Вредно много пить…

— Дак я и не пью много. Сколько не выпью — все мало…

— Я про себя говорю. В понедельник пил, в среду пил, а сегодня у нас что? Четверг? Вот пивком и опохмелимся…

Пока ели и пили, солнце склонилось к горизонту, но еще ощутимо припекало. Еще раз залезли в протоку, Павел выдержал еще одну жесточайшую атаку Люськи, и тут до него дошло: да она же просто не может находиться с тем, кто к ней привязан! Ей непременно надо добиваться того, кто на нее не обращает внимания. И с Бакшеевым они ни разу не поссорилась, потому как он и не пытался ее трахнуть. А она с ним частенько встречается, чтобы поговорить о поэзии. Как просто ларчик открывался… А может, и не просто… Только черт может хоть что-то разглядеть в душе сумасшедшей поэтессы…

По пути к ее дому, Павел провел Люську по обоим своим ложным маршрутам, так что, если и был хвост, то срубил его начисто. У подъезда Люська сделала последнюю попытку затащить его к себе, но он саркастически хмыкнул, и спросил с подначкой:

— А Светлякова куда денешь? Не люблю, понимаешь, трахать женщину, а при этом кто-то мою голую задницу разглядывает…

— Да нету давно Светлякова! Сбежал он к своей мамочке…

— Ладно, как-нибудь в другой раз попробуешь меня излечить от импотенции, а сегодня у меня еще дел невпроворот… — и он зашагал прочь, радуясь про себя тому, что так заматерел, даже Люськины атаки выдержал.

Было уже темно, когда он подходил к дому, вернее, он шел еще по улице, до переулка оставалось шагов двадцать, когда с ним поравнялась машина, "жигуленок" какой-то там модели, в которых Павел слабо разбирался. Из него вылез невысокий крепыш в милицейской форме с сержантскими лычками на помятых погонах. Он строго выговорил:

— Гражданин, подойдите!

Павел подошел, настороженно приглядываясь ко второму, сидящему в кабине. Вроде тоже мент, только сержант старший. Когда Павел остановился рядом с машиной, и второй тоже вылез наружу. Он медленно затянул:

— Кого-то мне этот гражданин напоминает… А ну-ка покажите руки!

Павел машинально поднял перед собой руки, сержант ухватил его за пальцы, а второй ловко защелкнул наручники.

— Да вы что?! — вскричал Павел возмущенно. — Вон мой дом, ровно двести метров отсюда.

— А при себе документиков конечно нет?

— Да кто ж их таскает в родном городе?

Сержант медленно развернул какую-то бумажку, поднес к самому носу Павла:

— Узнаешь красавца?

Павел вгляделся. Похоже, это была принтерная картинка. Совершенно гнусная рожа, но чем-то отдаленно похожая на лицо Павла, и шрам, вроде, есть. Если эту рваную полосу, пересекающую лоб, можно принять за шрам.

— Он у нас проходит по ориентировке. Слыхал историю? В прошлом году двух пацанов в парке убил.

— Да я ж вам говорю: я живу тут рядом! Там жена, теща… Пять минут на всю проверку уйдет.

— Проверим, конечно проверим… Но сначала съездим-ка, предъявим тебя одному человечку… Залезай! — непререкаемым тоном заявил он.

Это было потрясающе, но сумка с наганом так и осталась висеть у Павла на плече. Впрочем, от этого не легче, пока дотянешься, пока расстегнешь… А чего это он сразу про наган подумал? И тут же холодный рассудочный голос ему подсказал: а потому, что опознание проводится как-то не так, не раз ведь в кино видел и в криминальных романах читал.

А сержанты на вид были, как настоящие, даже кобуры на поясах имелись. Может, и правда были настоящие… Вот только крепышу форма явно тесновата, рубашка чуть не лопается на плечах, да и брюки, похоже, не сходятся, верхняя пуговица не застегнута, кое-как стянуты ремнем. А на верзиле тоже, будто не его форма, штанины кончаются на уровне щиколоток…

Машина мчалась уже по северной окраине, потом свернула в переулок и выехала на берег. В этом месте вдоль берега простиралась обширная приречная терраса, а быстрое течение подрезало ее, так что образовался невысокий обрывчик, и, как помнил Павел, сразу от берега начинались приличные глубины, метра два — точно. А место было глухое. Только ниже по течению горела пара фонарей на лодочной станции, в последнее время захиревшей. Из-за дороговизны бензина, прогулка на моторке стала развлечением для богачей. Еще бы! Пол литра на километр. Далеко ли уплывешь на зарплате заводского работяги?

Павлу как-то слабо верилось, что его ведут именно на лодочную станцию, к тому же, к ней можно было подъехать на машине, только с другой стороны. И ему как-то не хотелось уподобляться интеллигентам, которые, уже попав в газовую камеру, все еще верили, что их привели в баню. В уме всплыла фраза, которую пытался вставить в один из своих романов. Фраза ему ужасно нравилась, но в тексте почему-то не читалась. "Милый, тебя людоед пригласил на обед. Ответ: Я не занимаюсь каннибализмом. А он пригласил тебя в качестве блюда…"

Шедший позади крепыш вдруг сократил дистанцию. Пожалуй, его уже можно достать ногой… И Павел решился. Тем более что шедший впереди верзила вытащил что-то из кармана, и послышался щелчок, очень похожий на щелчок выкидного ножа. Парнишки были так уверены в своих силах, что даже пистолеты не достали. Павел решил не рисковать, крепышу он врезал своим любимым ударом промеж ног. Тот зажался, медленно клонясь к земле, и Павел добавил ему сложенными кулаками с маху в ухо. Удар получился таким тяжелым, что парня буквально снесло с обрыва, хоть до края и было не меньше метра, внизу плеснуло, не особенно и сильно. Верзила уже пер на Павла, лапая кобуру всей пятерней. Но как частенько и бывает в подобных случаях, никак не мог нашарить застежку. Павел вскинул сжатые кулаки, демонстрируя явное намерение заехать ими в морду, но нанес прямой удар ногой в пах. Удар не получился резким, но оказался достаточно тяжелым. Верзила не упал, но отступил на пару шагов. Развивая успех, Павел сделал три быстрых танцующих шага, зашел сбоку и хлестко врезал стопой по печени. Черт! И этот бултыхнулся с обрыва.